Индийские мотивы

Глава пятая. Отражения и отблески.

Примерно через двадцать лет я вновь встретился с индийской школьницей в советской школе, когда был на педпрактике. Ей было четырнадцать лет, и она училась в седьмом классе. Жаловалась, что в пионеры её приняли, а в комсомол, куда он хотела попасть вместе с одноклассниками,  не брали, объяснив, что комсомол организация идеологическая, а она из капиталистической страны. Она была не из моей группы, поэтому много с ней не общался. У меня было две группы четвёртого и две седьмого класса. Среди прочих советов наш методист сообщила, что студентки, подходя на уроке к ученику, должны не наклоняться к нему, чтобы что-то сказать, а слегка присесть во избежание демонстрации излишних подробностей своего туалета под мини-юбкой. Студентам советовала не класть руку на плечо школьнице и не гладить по головке в знак поощрения, так как ученицы склонны влюбляться в своих учителей, создавая им ненужные трудности.

Знакомство с индианкой подвигнуло меня на изучение сначала санскрита, а потом хиндустани. Иногда спрашивают: зачем ты изучаешь такой-то или такой-то язык? В то время как изучение английского и других европейских языков вылилось в конечном итоге в овладение профессией переводчика, каковая кормила меня тридцать лет, то языки Индии не принесли никаких материальных преимуществ, зато познакомили меня с двумя индологами из Латвии, из которых один защитил в прошлом году кандидатскую по санскритским корням. По мере сил я ему помогал, в том числе отдал половину своих индийских книжек, так что они теперь стоят не в два ряда, а в один на полке. Надеюсь, они ему немножко пригодились. С другим, ныне обитающим в Австрии, я в прошлом году даже переписывался на санскрите. Для меня эта переписка была, конечно же, своего рода tour de force. 

Индийские мотивы

Глава четвёртая. Кольцо

(Глава первая: 

December 14, 2015)

Когда в посольстве устроили вечер, посвящённый просмотру фильма о посещении советскими руководителями Индии, то всем ученикам нашего класса вручили приглашение на русском и хинди языках. Мы так поняли, что отсидка на просмотре была своего рода платой за последовавшее угощение а ля фуршет. Тогда я этого слова не знал и только много времени спустя узнал, что так называется угощение без усаживания за стол. Кажется, были только лакомства, или же я только их и пробовал. Лакомства были отнюдь не сладкие, но удивительно вкусные. Были ли это засахаренные кузнечики? Или жареные пиявки? Или сушёные гусеницы? Трудно сказать. Индийские кулинары умеют скрыть истинную суть кушанья. Не помню также, была ли там Шомита.  

Долго ли, коротко ли, но пришло время расставания. На память я получил кольцо с бриллиантом.  Со своей стороны, я вручил Шомите выполненный мною лично из пластилина герб Индии. Напоследок Шомита запечатлела на моей щеке целомудренный поцелуй. Слёз не было. Мы были в том возрасте, когда ещё не известно слово «навсегда».

В 90-е годы кольцо пришлось заложить в ломбард. Вовремя выкупить не получилось, поэтому оно сейчас у кого-то другого. Если вам  в руки попадётся подобное кольцо, взгляните на внутреннюю поверхность. Там выгравировано: Коля плюс Шомита — любовь до гроба. 

Индийские мотивы

Глава третья. Избиение одноклассника за «жених и невеста»

(Глава первая: 

December 14, 2015)

На телевидение отбирали взрослые, однако когда Шомита решила пригласить одноклассников к себе в гости, она выбирала из учеников сама, так что я оказался среди гостей. Шомита с семьёй жили в роскошных апартаментах прямо на территории посольства. Гостевой зал, в котором нас принимали, напоминал обстановкой музей восточных культур, находившийся в том же переулке, что и посольство. Я часто бывал в этом музее, но не ожидал, что в такой же обстановке можно просто жить. Стены были украшены панно с изображением сцен из индийского эпоса. По углам стояли вазы с экзотическими цветами. В клетках красовались попугаи всевозможных расцветок. Матушка индийской школьницы предложила кофе. Она недурно говорила по-русски. Отец так и не показался, я вообще думаю, что никогда его не видел, если только он не был послом. В таком случае я его видел, ибо впоследствии весь класс во главе с классной руководительницей был приглашён на просмотр фильма о визите советских руководителей в Индию.

Мать с дочкой всячески старались нас развлечь, показывая индийские диковины. Подробности не помню, так как глаз не сводил с предмета моей страсти. На прощание она вручила мне несколько индийских журналов, календарь, где каждый месяц был с надписью на одном из языков Индии, и открытки с видами Кашмира. К сожалению, за истекшие шестьдесят лет затерялись эти материальные свидетельства нематериальных отношений.

В школе мы продолжали ходить на переменах, взявшись за руки. Это вызывало раздражение у некоторых одноклассников, и в конце концов один из них обозвал нас женихом и невестой. Почему-то в детстве эта дразнилка считалась страшным оскорблением. Взрослым это не понять. Дети и взрослые живут в параллельных непересекающихся мирах. Взрослея, человек просто оказывается в другом мире, забыв себя как ребёнка. Дети терпят взрослых как необходимое зло, но настоящая жизнь, по их мнению, происходит в детском мире. Дети пересекаются в семье с родителями, а в школе с учителями, но только на уроках. На переменах и после уроков дети вообще забывают про взрослых. Об этом можно долго писать, но вернёмся к нашим баранам влюблённым.

Услышав дразнилку, я двинул локтём обидчика так, что он отлетел к стене и ударился об угол, упав на пол. К сожалению, ударился очень сильно, так что потекла кровь. Если бы не это, случай остался бы между нами, так как жаловаться было неприлично. Но кровь нельзя было скрыть, обо всём стало известно властям (директору), и мне грозило исключение из школы. Шомита взяла дело в свои нежные ручки и обратилась с нижайшей просьбой к отцу. Тот надавил на пружины в верхних эшелонах, и мне милостиво разрешили остаться в школе с угрозой немедленно расстаться со мною в случае повторения чего-либо подобного.

Индийские мотивы

Глава вторая. Мечты о жизни после перерождения

Каково же было моё изумление, когда, придя на другое утро в школу, я увидел мою вчерашнюю красотку! Она вошла в класс в сопровождении классной руководительницы, объявившей нам, что с этого дня с нами будет учиться девочка из Индии по имени Шомита. К сожалению, её посадили за парту не со мной, а с нашей отличницей. Однако на переменах мы с ней не расставались. Мы ходили по коридору, держась за руки. Шомита оказалась очень способной к языкам. Уже через месяц она могла объясняться по-русски, хотя и простыми фразами.

Однажды она принесла в школу стереоскоп. Это было устройство для просмотра диапозитивов в объёмном виде. Диапозитивы представляли собой картонные круги, вдоль внешнего края которых были укреплены кадры с фотографиями. Здесь я впервые познакомился с Алисой в стране чудес. У нас в стране такого чуда не было. Нам разрешили каждому на один день забрать стереоскоп домой для демонстрации родственникам и знакомым.

Молва об иностранке, учащейся в советской школе, разнеслась по стране. В школу явился корреспондент из «Мурзилки». Он пробежался по школе, поговорил с учителями и директором и сварганил очерк. Мы все с пристрастием читали этот очерк и нашли в нём массу ошибок и неточностей. С тех пор во мне поселилось недоверие к СМИ вообще.

Пригласили как-то на телевидение нашу индианку и несколько учеников из нашего класса. Меня на это действо не выбрали, и я был очень обижен. Меня несколько успокоили избранные, которые рассказали, что в студии было ужасно жарко, так что с них пот лился градом из-за сильных осветительных приборов.

Любимым занятием одноклассников был т.н. нырок под парту. Они роняли что-нибудь на пол и забирались под парту, якобы, чтобы достать уроненный предмет. На самом деле их интересовало то, что у одноклассницы под юбкой. Потом они делились находками: «У Таньки голубые, у Аньки розовые, а у Феньки вообще коричневые!». Я такими глупостями не занимался. Мы с Шомитой обсуждали, в кого или во что мы переродимся после смерти. Я предложил стать птичками  и летать рядышком всю жизнь, глядя на солнце. Шомита возразила: «Птичек может подстрелить охотник». Она предложила переродиться в баобабы и тыщу лет стоять рядышком, глядя друг на друга. Мне такая перспектива не улыбалась по причине моей непоседливости, но я с ней согласился, чтобы её не расстраивать.

Индийские мотивы

Глава первая. Встреча в саду

В течение восьми лет я учился в школе, граничившей с посольством Индии. Задний двор школы, где мы гоняли в футбол, отделяла от посольства стена высотой метра в два с половиной. Однажды мяч перелетел через стену. Что делать? Как достать мячик обратно? В те времена все вещи, в том числе спортивный инвентарь, были в дефиците. Перелезть через стену невозможно, ибо гладкая. Решили перебросить через стену самого лёгкого, чтобы он вернул мячик. Я был самым мелким, поэтому взяли меня за руки и за ноги, и на счёт три я взлетел и перемахнул через стенку.

Приземлился я на нечто мягкое. Это была клумба с редкими южными цветами. Вылезши из земли и отряхнувшись, я осмотрелся. Далее будет длинный и скучный текст, так что любители быстрого развития сюжета могут отложить чтение и заняться чем-нибудь более динамичным.

Передо мной стояло истинно небесное создание. Это была девочка примерно моего возраста и роста. Волосы цвета воронового крыла отдавали на солнце в синеву. Посередине лба красовалось тёмно-коричневое пятнышко. Одета она была в нечто вроде футболки, оставлявшей открытым пупок самых очаровательных очертаний и позволявшей любоваться нежнейшими ручками, когда-либо созданными Всевышним. Всё открытое взору тело было покрыто загаром приятного, не слишком тёмного оттенка. Поверх футболки была накинута шаль, называемая сари, как оказалось впоследствии.

Я стоял, разинув рот. Создание с любопытством посмотрело на меня и произнесло:

— Намасте! Меранамшомитахэ. Теранамкьяхэ?

Последняя фраза была произнесена с вопросительной интонацией. Что-то мне подсказало, что облачённая в сари красотка поздоровалась, представилась и осведомилась о моём имени. Я ответил:

— Меня Колькой зовут.

Ангел протянул мне руку. Я пожал её и не хотел выпускать из своей. Однако суровая жизнь внесла свои коррективы. Из-за стены раздался крик:

— Ты скоро там? Давай мяч бросай.
Мне пришлось оторваться от новой знакомой и заняться мячом. Перебросив его через стену, я смог вернуться к чуду красоты.

Малютка что-то щебетала, а я невпопад отвечал. Мы прогуливались по саду, полному редкими незнакомыми мне растениями. Высокие деревья были увиты лианами. На ветках сидели разноцветные попугаи, с умилением смотревшие на нас. Мартышки прыгали с пальмы на пальму, бросаясь бананами.

К сожалению, всё хорошее когда-нибудь кончается, мне надо было возвращаться к следующему уроку в школу. Мы попрощались за руки, с обожанием глядя друг на друга и не зная, когда мы снова встретимся.

ناچ نا جانے آنگن ٹیڑھا
Naach naa jaane angaan TeRhaa
नाच न जाने आँगन टेढ़ा
Не умеющий танцевать говорит, что двор неровный. Срав. Плохому танцору всегда что-нибудь мешает.
Мастер глуп, нож туп.

چیونٹی کے بھی پر نکل آۓ Chyunti ke bhii par nikal aye
Даже муравей распустил крылья. Срав. Пустая бочка пуще гремит.

کوا چلا هنس کی چال اور اپنی بھی بھول گیا Kawwaa chalaa hans kii chaal aur apnii bhii bhul gayaa
Ворона прошлась по-лебединому и забыла собственную походку. Срав. Ворона в павлиньих крыльях.

سو چوهے کھاکے بلی حج کو چلی Sau chuhe khaake billi haj ko chalii

सौ चूहे खाकर बिल्ली हज को चली
Сожрав сто мышек, кошка отправилась совершать хаддж. Срав. Благословясь не грех, сказал убийца

Учёный понимает невысказанное

अनुक्तमप्यूहति पण्डितो जन: ।
A learned man understands unsaid words.
apyūh понимать
anukta невысказанное
pan.d.ita учёный
jana человек

Narrative of the journey of Abd-er-Razzak

Narrative of the journey of Abd-er-Razzak.
Narrative of my voyage into Hindoostan, and description of the wonders and remarkable peculiarities which this country presents.
P. 109
Ormuz, which is also called Djerrun, is a port situated in the middle of the sea, and which has not its equal on the surface of the globe. The merchants of seven climates, from Egypt, Syria, the country of Roum, Azerbijan, Irak-Arabi, and Irak-Adjemi, the provinces of Fars, Khorassan, Ma-wara-amahar, Turkistan, the kingdom of Deschti-Kaptchack, the countries inhabited by the Kalmucks, the whole of the kingdoms of Tchin and Matchin, and the city of Khanbalik, all make their way to this port ; the inhabitants of the sea coasts arrive here from the countries of Tchin, Java, Bengal, the cities of Zirbad, Tenasserim, Sokotora, Schahrinou, the islands of Diwah-Mahall, the countries of Malabar, Abyssinia, Zanguebar, the ports of Bidjanagar, Kalbergah, Gudjarat, Kanbait, the coasts of Arabia, which extend as far as Aden, Jiddah, and Yembo ; they bring hither those rare and precious articles which the sun, the moon, and the rains have combined to bring to perfection, and which arc capable of being transported by sea. Travellers from all countries resort hither, and, in exchange for the commodities which they bring, they can without trouble or difficulty obtain all that they desire. Bargains are made either by money or by exchange.
For all objects, with the exception of gold and silver, a tenth of their value is paid by a way of duty.
Notes
Roum : The Arabic name for Anatolia.
Deschti-Kaptchack: Or rather Dasht-i-Kipchak, the desert of Kipchak in Tartary.
Tchin: China.
Matchin: The southern parts of China.
Khanbalik: Pekin.
Zirbad: This name in Indian language means, " the country under the wind," and is referred to India beyond the Ganges, comprising the whole South-East Peninsula.
Schahrinou: Query, Shahnoor or Sivanur, in the province of Bejapoor, fifty miles south south-east from Darwar.
the islands of Diwah-Mahall: The Maldives.
the ports of Bidjanagar: The author means the ports of the sovereignties so named, as the capital cities bearing the same name were not on the sea-coast. The city of Bijanagur, now in ruins, was once the metropolis of a mighty Hindoo empire. It was thither that our author, as the reader will hereafter see, ultimately directed his steps ; and his narrative mainly consists of the description of this empire, its capital, and people. The remains of the city are situated on the south bank of the Toombuddra river, directly opposite to Annagoondy. It was begun to be built in a.d. 1:336, and was finished in 1343. The incessant hostilities between the Mahommedan sovereigns of the Deccan and this Hindoo principality, resulted in the total defeat of Ram Rajah, the sovereign of Bijanagur, and the sacking of the metropolis in 1565, and its subsequent depopulation in 1567. The celebrated Italian traveller Cesare Federici, who was there in the latter year, speaks with enthusiasm of its extent and enormous wealth. An interesting account of this empire and its fall, is given in the commencing chapter of Colonel Wilks's " Historical Sketches of the South of India," London, 1810, 4to.
Kalbergah: The town now known as the capital of a district of the same name, is situated in the province of Beeder, one hundred and five miles west of Hyderabad. Though now of little note, it was formerly famous as the metropolis both of a Hindoo and Mahomedau sovereignty. Rajahs of Kalberga are mentioned by Ferishta as independent princes when the Deccan was invaded by Alia ud Deeu in a.d. 1295, and on the establishment of Mahommedan independence in the Deccan in 1347, this city was made the capital of the new government.
Kanbait: Cambay.

Рассказ о путешествии Абд ар-Раззака
Рассказ о моём путешествии в Индостан и описание чудес и замечательных особенностей этой страны.
Стр. 109
Ормуз, который также называют, Джеррун, — это порт, расположенный по середине моря и не имеющий себе равных на поверхности земного шара. Торговцы семи климатов, из Египта, Сирии, страны Рум, Азербайджана, Ирака арабского и Ирака персидского, области Фарс, Хорасана, Маверранахра, Туркестана, королевства Дешти-Кипчак, стран, населенных калмыками, всего королевства Чин и Мачин и города Ханбалик, — все пробиваются к этому порту; жители морских побережий прибывают сюда из стран Чин, Явы, Бенгалии, города Зирбад, Тенассерим, Сокотры, Шахриноу, острова Дивах-Махалл, страны Малабар, Абиссинии, Зангебар, портов Виджаянагара, Калберги, Гуджарата, Канбайта, берегов Аравии, которые простираются до Адена, Джидды и Йембо; они доставляют сюда те редкие и драгоценные изделия, которые солнце, луна и дожди, объединившись, довели до совершенства и которые можно транспортировать морским путем. Путешественники из всех стран стремятся сюда и, в обмен на привозимые ими предметы они могут без труда получить всё, чего они желают. Сделки проводятся или за деньги, или по обмену.
Со всех товаров, за исключением золота и серебра, одна десятая их стоимости уплачивается в качестве пошлины.
Примечания
Рум: арабское название Анатолии.
Дешти-Кипчак (Deschti-Kaptchack или скорее Dasht-i-Kipchak): пустыня Кипчак в Татарии.
Чин: Китай.
Мачин: южные части Китая.
Ханбалик: Пекин.
Зирбад: Это название по-индийски значит «страна под ветром» и относится к Индии за пределами Ганга, включая всю Юго-Восточную часть полуострова Индостан.
Шахриноу: Shahnoor, или Sivanur, в области Биджапур, в пятидесяти милях к юго-юго-востоку от Дарвара.
острова Дивах-Махалл: Мальдивы.
порты Виджаянагара: автор имеет в виду порты государства с таким именем, так как столица, имеющая то же самое название, не расположена на побережье. Город Виджаянагар, теперь лежащий в руинах, был некогда столицей могущественной индусской империи. Именно туда наш автор, как читатель вскоре увидит, в конечном счете направил свой путь; и его рассказ главным образом состоит из описания этой империи, ее столицы и людей. Руины города расположены на южном берегу реки Тумбуддра (Тунгабхадра?), непосредственно напротив Аннагунди (Annagoondy). Строительство города началось в 1336 и закончилось в 1343. Непрерывные военные действия между Магометанскими правителями Декана и этим индусским княжеством закончились полным поражением Раджи Рама, правителя Виджаянагара и разграблением столицы в 1565, с ее последующим опустошением в 1567. Знаменитый итальянский путешественник Чезаре Федеричи говорит с энтузиазмом о его протяжености и огромном богатстве. Интересные сведения об этой империи и ее падении даются в начальной главе «Исторических эскизов о Юге Индии» полковника Вилкса (Лондон, 1810, 4to).
Гулбарга: город, теперь известный как столица одноимённого дистрикта, расположен в области Бидар, в ста пяти милях к западу от Хайдарабада. Хотя теперь он не имеет большого значения, прежде был известен как столица сначала индусского, а потом мусульманского государства. Раджи Гулбарга упоминаются историком Фериште (Ferishta) как независимые правители, когда в Декан вторгся Алауддин Бахман-шах в 1295, и после учреждения мусульманской власти на Декане в 1347 этот город стал столицей нового государства.
Канбайт (Кanbait): Камбей (Cambay).

111
Persons of all religions, and even idolaters, are found in great numbers in this city, and no injustice is permitted towards any person whatever. This city is also named Dâralaman (the abode of security). The inhabitants unite the flattering character of the people of Irak with the profound cunning of the Indians.
I sojourned in this place for the space of two months ; and the governors sought all kinds of pretexts to detain me ; so that the favorable time for departing by sea, that is to say the beginning or middle of the monsoon, was allowed to pass, and we came to the end of the monsoon, which is the season when tempests and attacks from pirates are to be dreaded. Then they gave me permission to depart. As the men and horses could not all be contained in the same vessel, they were distributed among several ships. The sails were hoisted, and we commenced our voyage.
As soon as I caught the smell of the vessel, and all the terrors of the sea presented themselves before me, I fell into so deep a swoon, that for three days respiration alone indicated that life remained within me. When I came a little to myself, the merchants, who were my intimate friends, cried with one voice that the time for navigation was passed, and that every one who put to sea at this season was alone responsible for his death, since he voluntarily placed himself in peril. All, with one accord, having sacrificed the sum which they had paid for freight in the ships, abandoned their project, and after some difficulties disembarked at the port of Muscat. For myself, I quitted this city, escorted by the principal companions of my voyage, and went to a place called Kariat, where I established myself and fixed my tents, with the intention of there remaining. The merchants of the coasts designate by the word telâhi (loss) the condition in which they find themselves when, having undertaken a sea voyage, they cannot accomplish it, and are obliged to stop in some other place. In consequence of the severity of pitiless weather and the adverse manifestations of a treacherous fate, my heart was crushed like glass and my soul became weary of life, and my season of relaxation became excessively trying to me.
At the moment when, through the effect of so many vicissitudes, the mirror of my understanding had become covered with rust, and the hurricane of so many painful circumstances had extinguished the lamp of my mind, so that I might say in one word I had fallen into a condition of apathetic stupidity, on a sudden I one evening met a merchant who was on his return from the shores of Hindoostan. I asked him whither he was going ? he replied :
"My only object is to reach the city of Herat." When I heard him utter the name of that august city I went very nearly distracted. The merchant having consented at my request to tarry awhile, I threw off the following verses upon paper.

When in the midst of strangers, at the hour of the evening prayer I set me down to weep,
I recall my adventures, the recital of which is accompanied with unusual sighs.
At the remembrance of my mistress and of my country I weep so bitterly,
That I should deprive the whole world of the taste and habit of travelling .
I am a native of the country of the Arabs, and not of a strange region.
O mighty God, whom I invoke ! vouchsafe to bring me back to the companionship of my friends.

Everything which relates to my condition, and to tediousness and dangers against which I have had to contend, has been set forth in full detail in this narrative. As far as regards a certain number of men and horses, which M-ere embarked at Ormnz upon a separate vessel, I have been unable hitherto to ascertain what has been their fate. It may be that some day I shall be able to put their adventures into writing.

В этом городе можно найти в большом количестве представителей всех религий, даже идолопоклонников, и никакая несправедливость не дозволяется по отношению к кому бы то ни было. Этот город называют также Дар-аль-Аман (обитель безопасности). Жители соединяют льстивость людей Ирака с глубокой хитростью индусов.
Я пребывал в этом месте на протяжении двух месяцев; и губернаторы искали всевозможные предлоги, чтобы задержать меня; так что благоприятное время для отплытия морским путем, то есть в начале или середине периода муссонов, миновало, и мы пробыли до конца муссонов, то есть до сезона, когда приходится опасаться бурь и нападений пиратов. Тогда они дали мне разрешение отбыть. Поскольку все люди и лошади не могли поместиться на одном и том же судне, их распределили по нескольким судам. Паруса были подняты, и мы начали наш рейс.
Как только я почувствовал запах моря, и все ужасы морского путешествия предстали передо мной, я упал в столь глубокий обморок, что в течение трех дней только дыхание указывало, что жизнь ещё теплится во мне. Когда я пришёл немного в себя, купцы, бывшие моими близкими друзьями, закричали в один голос, что время для навигации прошло и что каждый, кто пустится в море в этом сезоне, будет сам нести ответственность за свою смерть, так как он добровольно подверг себя опасности. Все единодушно решили пожертвовать суммой, которую они заплатили за проезд на судах, отказались от своего предприятия и после ряда трудностей высадились в порту Мускат. Я оставил этот город в сопровождении нескольких компаньонов и пошел в место, именуемое Карьят, где я послился и установил палатки, с намерением пожить здесь. Прибрежные торговцы называют словом телахи (потеря) то состояние, в котором они оказываются, когда, предприняв морской рейс, они не могут завершить его и обязаны остановиться в другом месте.
В настоящее время, когда, через эффект так многих превратностей, зеркало моего понимания стало закрытым, ржавеют, и ураган так многих болезненных обстоятельств погасил лампу моего мнения, так, чтобы я мог бы сказать, одним словом, что я упал в состояние безразличной глупости, неожиданно я однажды вечером встретил торговца, который был по его возвращению от берегов Hindoostan. Я спросил его, куда он шел? он ответил:
"Мой единственный цель состоит в том, чтобы достигнуть города Герата. " Когда я слышал, что он произнес название того города августа, я пошел очень почти отвлеченный. Торговец, соглашавшийся при моем запросе останавливаться некоторое время, я отбросил следующие стихи на бумагу.

Когда посреди незнакомцев, в час вечерней просьбы я записывал меня, чтобы плакать,
Я вспоминаю мои приключения, подробное описание которых сопровождается с необычными вздохами.
В воспоминании моей любовницы и моей страны я плачу так горько,
То, что я должен лишить целый мир вкуса и привычки к путешествию.
Я - уроженец страна Арабов, а не странной области.
O могущественный Бог, которого я призываю! удостойте, чтобы вернуть меня на товарищеские отношения моих друзей.

Все, что касается моего состояния, и к утомительности и опасностям против того, который я должен был бороться, было сформулировано в полной детали в этом рассказе. Насколько отношения некоторое число мужчин и лошадей, который Простой загруженный в Ormnz на отдельное судно, я был неспособен до настоящего времени установить то, что было их судьбой. Это может быть тот, однажды я буду способен поместить их приключения в письмо.



103
allotted to the Daiang. To the left of the said palace is the darab-khaneh (the mint). In this country they have three kinds of money, made of gold mixed with alloy : one called varahah weighs about one mithkal, equivalent to two dinars, kopeki ; the second, which is called pertab, is the half of the first ; the third, called fanom, is equivalent in value to the tenth part of the last-mentioned coin. Of these different coins the fanom is the most useful. They cast in pure silver
a coin which is the sixth of the fanom, which they call tar. This latter is also a very useful coin in currency. A copper coin worth the third of a tar, is called djitel. According to the practice adopted in this empire, all the provinces, at a fixed period, bring their gold to the mint. If any man receive from the divan an allowance in gold, he has to be paid by the darab-khaneh. The soldiers receive their pay every four months, and no payment is ever made by a draft upon the revenues of any province.