The languages I tried to learn and the languages I’ll never learn

Part 3.

A digression on encyclopedias

From the earliest years I liked to read encyclopedias. The first one was the Great Soviet Encyclopedia, 2^nd edition. The day a new volume arrived I spent hours to look through the newcomer from the first to the last page. It is difficult to understand what a role was played by this encyclopedia in the life of a child with an inquisitive mind in the society where there was a shortage of everything, including books. It would not be an exaggeration to say that I acquired a secondary education thanks to this inexhaustible well of knowledge. Some people say that this encyclopedia has an infamous mark of the so called cult of personality. This is true only to some extent. Sure, many articles about persons demonstrate such derogatory epithets as ‘reactionary’ and so on. However, a reader may omit them mentally without damage to the facts.

When I had joined the Foreign Languages Library, reading foreign encyclopedias became a kind of mania with me. It was the Encyclopaedia Britannica [a1] that attracted my attention most often.

Recently I downloaded a lot of volumes of the EB published at various times. What especially struck me is the remarkable lack of the articles Language and Linguistics in editions from the first to the 11^th one.

The EB has a lot of lengthy articles on some subjects, looking like whole discourses. These articles could be used as textbooks of a kind. The newer editions are closer to what specialists regard as a specimen encyclopedia, which they think should contain many short articles without going into details. The Soviet encyclopedias and wikipedia  are closer to this sort of reference books. However, I prefer the earlier editions of the EB.

To be continued.

---

 [a1]I use the British spelling only in a case like that to show the original name of the book in question. Usually I adhere to the American mode of writing. 

The languages I tried to learn and the languages I’ll never learn

Part 2. Childhood

There were no textbooks for self-instruction, nor any dictionaries of foreign languages in our home. I was a reader of two libraries, the school one and the children’s local one. They did not have teach-yourself books, and I was not sure I could handle textbooks for adult learners. There were few things to learn a little about languages in fiction books, where foreign quotations were translated in notes. I wrote out phrases from the books together with the translations in a copy-book and tried to learn something about grammar and words of a foreign language from them. Notre Dame de Paris (in the Russian translation) by Hugo was a whole treasure of Latin and Spanish quotations. The name of the chapter Besos para golpes is retained in my mind ever since.

My life changed when I turned fifteen. I could become a reader of the Foreign Languages Library. First of all, I started to learn Latin with the help of a textbook for beginners and ducked into this language head first. About at the same time I began to study Spanish. Various events in life prevented me from taking up other tongues.

One of my many drawbacks is reluctance to go through a whole textbook to the end. After mastering the basics of the language, I try to read an original text with a dictionary. As a result, my knowledge of languages is scanty and abounds in gaps.

PS In  addition to the above I should mention the influence of the book A few words about words by Leo Uspensky. Earlier I had been under impression of Perelman’s popular scientific books Fun with Maths, Fun with Mechanics, Fun with Physics etc. However, Uspensky beat Perelman with one hand. 

This is the answer to a question from my new friend from Arizona. I am hanging this text just in case.

The languages I tried to learn and the languages I’ll never learn

My sister is three years my senior. When she began to learn English, I was doing my second year in the elementary school. I took her textbook of English and read the first sentence on the first page: “In English there are 24 letters and 44 sounds.” I was perplexed. Why this difference? Is not a letter the same as a sound? I don’t remember why I didn’t ask my sister to explain to me this problem. In any case, I concluded that I was not able to learn a foreign language by my own and put the textbook away. When I began to learn English in the fifth grade, I understood that languages are what I need. The problem was that I had two obstacles. The first one is my poor memory. The second one is my misanthropy. That is why, after 57 years of learning, I can’t say I am fluent in English.

To be continued.

Трудности китайского языка

Трудности китайского языка

汉语国际教育

Попробуем перевести эту фразу с помощью очень хорошего словаря (автор А.В.Котов).

Ищем по отдельности каждое слово.

汉语 китайский язык

国际 международный, интернациональный

教育 просвещение, образование

И что же это означает в целом? «Международное просвещение на китайском языке»?

«Образование на международном китайском языке»?
Смысл ускользает. К счастью, есть БКРС, доступный онлайн. Там даётся следующий перевод: «Изучение китайского как иностранного». Без БКРС как без рук.

Снегоструй

Во время оно у восточных славян был такой обычай. Зимой мужики нагребут гору снега, а сверху немного уплотнят, чтобы не провалиться. Бабы же (девок не допускали) заберутся наверх, присядут, и давай соревноваться, у которой из них струя глубже проникнет сквозь снег. А которая победит, назовут царицей Снегоструйкой, и весь год она главная будет над всеми бабами и девками. Что прикажет, то и должны выполнять, хоть босиком в мороз на колодезь за водой идти. А то и что-либо вовсе непристойное придумает, а отказаться нельзя — весь мiр ополчится на отказницу.

Вот собрались как-то бабы на такие игрища и стали Снегоструем забавляться. А мужики с бечёвкой и грузилом замеряли глубину воронки. И вот ведь беда — ни одна не сумела пробить снег до самой земли. Приуныли было бабы, ан делать нечего — послали за Хевроньей Протасьевной. Мощная баба была. Но на игрища не ходила. Важничала очень. Пришли к ней послы, стали уговаривать пойти на Снегоструй. Посулили рушник кумачовый. Согласилась Хевронья, пришла на Снегоструй, присела на снежную кучу да и пробила снег до самой до земли. Стали славить её царицей Снегоструйкой да хвалить и превозносить.

А остальные бабы взревновали да затаили злобу. Сговорились ночью прийти к ней в дом да учинить месть. Мужа же Хевроньи не было дома в то время, поскольку отправился с обозом рыбы в Москву. Ворвались бабы в дом и первым делом отрезали у Хевроньи уши. Потом обрезали волосы, а голову обмазали всякой дрянью, так что и назвать стыдно. Затем отрезали нос и губы. Ну, понятное дело, выкололи глаза. Связали руки и ноги и бросили в колодезь. Натешившись, разошлись довольные по домам.

Долго ли, коротко ли, вернулся домой муж Хевроньи, Стратифор Гумазеевич. Прознав про ужасную смерть супруги, уселся у окна, подперев рукой голову, да закручинился. День сидел, два сидел, на третий день пошёл по деревне, заходил по очереди в каждый дом, где жили обидчицы, и творил с ними страшную месть. Терпсихоре Путятишне отрезал руки и ноги, отвёз в лес и бросил там. Гадримере Охметьевне вспорол брюхо её толстое и зашил в нём котенка, да так и оставил помирать страшной смертью. Иппокрену Кудрятьевну затащил на крышу, раздел догола да и прибил там на смерть от холода.

А мужей ихних не стал трогать. Что с них взять, с недоумков?

Славно потешился Стратифор Гумазеевич!

Тут и сказке конец, а кто слушал — молодец.

Индийские мотивы

Глава пятая. Отражения и отблески.

Примерно через двадцать лет я вновь встретился с индийской школьницей в советской школе, когда был на педпрактике. Ей было четырнадцать лет, и она училась в седьмом классе. Жаловалась, что в пионеры её приняли, а в комсомол, куда он хотела попасть вместе с одноклассниками,  не брали, объяснив, что комсомол организация идеологическая, а она из капиталистической страны. Она была не из моей группы, поэтому много с ней не общался. У меня было две группы четвёртого и две седьмого класса. Среди прочих советов наш методист сообщила, что студентки, подходя на уроке к ученику, должны не наклоняться к нему, чтобы что-то сказать, а слегка присесть во избежание демонстрации излишних подробностей своего туалета под мини-юбкой. Студентам советовала не класть руку на плечо школьнице и не гладить по головке в знак поощрения, так как ученицы склонны влюбляться в своих учителей, создавая им ненужные трудности.

Знакомство с индианкой подвигнуло меня на изучение сначала санскрита, а потом хиндустани. Иногда спрашивают: зачем ты изучаешь такой-то или такой-то язык? В то время как изучение английского и других европейских языков вылилось в конечном итоге в овладение профессией переводчика, каковая кормила меня тридцать лет, то языки Индии не принесли никаких материальных преимуществ, зато познакомили меня с двумя индологами из Латвии, из которых один защитил в прошлом году кандидатскую по санскритским корням. По мере сил я ему помогал, в том числе отдал половину своих индийских книжек, так что они теперь стоят не в два ряда, а в один на полке. Надеюсь, они ему немножко пригодились. С другим, ныне обитающим в Австрии, я в прошлом году даже переписывался на санскрите. Для меня эта переписка была, конечно же, своего рода tour de force. 

Индийские мотивы

Глава четвёртая. Кольцо

(Глава первая: 

December 14, 2015)

Когда в посольстве устроили вечер, посвящённый просмотру фильма о посещении советскими руководителями Индии, то всем ученикам нашего класса вручили приглашение на русском и хинди языках. Мы так поняли, что отсидка на просмотре была своего рода платой за последовавшее угощение а ля фуршет. Тогда я этого слова не знал и только много времени спустя узнал, что так называется угощение без усаживания за стол. Кажется, были только лакомства, или же я только их и пробовал. Лакомства были отнюдь не сладкие, но удивительно вкусные. Были ли это засахаренные кузнечики? Или жареные пиявки? Или сушёные гусеницы? Трудно сказать. Индийские кулинары умеют скрыть истинную суть кушанья. Не помню также, была ли там Шомита.  

Долго ли, коротко ли, но пришло время расставания. На память я получил кольцо с бриллиантом.  Со своей стороны, я вручил Шомите выполненный мною лично из пластилина герб Индии. Напоследок Шомита запечатлела на моей щеке целомудренный поцелуй. Слёз не было. Мы были в том возрасте, когда ещё не известно слово «навсегда».

В 90-е годы кольцо пришлось заложить в ломбард. Вовремя выкупить не получилось, поэтому оно сейчас у кого-то другого. Если вам  в руки попадётся подобное кольцо, взгляните на внутреннюю поверхность. Там выгравировано: Коля плюс Шомита — любовь до гроба.