это такая малость!

Ou discutait devant M. V. les titres d'un candidat à l'Académie. La plupart se prononçaient contre lui : «  Pour moi, dit M. V.,  je lui donne ma voix; c'est un homme poli et bien élevé. Il n'a contre lui que ses ouvrages , et c'est si peu de chose ! »

В присутствии М.В. обсуждали кандидатуру одного писателя для приёма в Академию. Большинство высказались против него. М.В. же сказал: «Я, со своей стороны, поддерживаю этого кандидата: это человек вежливый и хорошо воспитанный. Против него свидетельствуют только его труды, но это такая малость!»

Chrysis

Chrysis

Coucheé sur la poitrine, les coudes en avant, les jambes écartées et la joue dans la main, elle piquait de petits trous symétriques dans un oreiller de lin vert, avec une longue épingle d’or.

Depuis qu’elle s’était éveillée, deux heures après le milieu du jour, et toute lasse d’avoir trop dormi, elle était restée seule sur le lit en désordre, couverte seulement d’un côté par un vaste flot de cheveux.

Хрисис

Лёжа на животе, выставив локти вперед, раздвинув ноги и опершись щекой на ладонь, она прокалывала длинной золотой булавкой маленькие симметричные дыры в подушке из зеленого льна.

Пробудившись в два часа после полудня, весьма истомленная чрезмерным сном, она оставалась в одиночестве на разобранной постели, укрытая только с одной стороны роскошной волной волос.

Пьеса, в которой отсутствует буква А

Некто по имени Рондан написал в 1816 году «Пьесу без буквы А». Её поставили в Театре Варьете. Зал был полон зрителями, желавшими ознакомиться с таким фокусом. Поднимается занавес. С одной стороны входит Дюваль, с другой — Менгоцци. Он произносит такую фразу: «А! месье, рад вас видеть!» Раздается громкий хохот: странное начало для пьесы, в которой нет буквы А. к счастью, Менгоцци спохватывается и повторяет вслед за суфлёром: «О! месье, очень доволен, что вы здесь!»

Un nommé Ronden composa en 1816 la Pièce sans A, qui fut jouée au Théâtre des Variétés , et le public était accouru pour voir ce tour de force. La toile se lève : Duval entre sur la scène d'un côté, et Mengozzi de l'autre. La première phrase que prononce celui-ci est : « Ah ! Monsieur, vous voilà ! » Tout le monde part d'un éclat de rire. C'était mal débuter pour une pièce sans A. Heureusement Mengozzi tend l'oreille au souffleur, et recommence : « Eh ! Monsieur, vous voici ! »

Вобла и королева

Вобла и королева

На приёме в Букингемском дворце королева услышала от русского министра иностранных дел, что в России есть такое вкусное блюдо под названием вобла. Но едят это блюдо руками. Королева была в отчаянии. По всем правилам этикета руками можно есть только артишоки. А попробовать хотелось. И вот она решила пригласить для консультаций Абрамовича. Заперлась с ним в отдельном кабинете и стала получать от него наедине уроки в тишине. Первым делом, сказал Абрамович, надо расстелить газетку. Таковой не оказалось, поэтому расстелили Великую хартию вольностей.

A guessing game

1. What do you wear for clothes ?

I wear scales.

Then you're a fish.

2. What do you wear for clothes?

I wear feathers.

Then you're a bird.

3. What do you wear for clothes?

I wear wool.

Then you're a lamb.

4. What do you wear for clothes?

I wear short hair.

Then you're a horse.

5. What do you wear for clothes?

I wear long hair.

Then you're a goat.

6. What do you wear for clothes?

I wear black fur.

Then you're my cat.

7. What do you wear for clothes?

I wear my house.

Then you're a turtle.

Афоризм

Writing, when properly managed (as you may be sure I think mine is) is but a different name for conversation.

How shall we spell?

Oriental and Linguistic Studies.

Second Series.

­The East and West; Religion and Mythology; ­Orthography And Phonology; Hindu ­Astronomy.

­William Dwight Whitney,

New York:

1874.

How shall we spell?

How our English words shall be spelt is a matter concerning which the great mass of those to whom the language is native appear to have pretty fully made up their minds. They intend to tolerate no change in the present orthography. Those who put forth proposals for its alteration, whether in certain words and classes of words only, or upon a wider scale, are set down and laughed at without mercy. The public sentiment is perhaps stronger and more unanimous upon the subject than ever before. There was a time when the movement toward a consistent spelling, of which the Fonetik Nuz [В1] was a conspicuous exponent, wore in the eyes of many persons a threatening aspect ; but it now seems dangerous to nobody. Reaction, even, is the order of the day. The orthographical " improvements " made by that unscrupulous radical, Noah Webster, have been one by one abandoned and ignored by his editors. The writing of honor for honour, and the like, was once pretty well established throughout America, and making progress in England itself ; at present it is quite crushed out in the latter country, and many American scholars and publishers are giving it up, in shame and confusion of face. And yet there are, from time to time, voices raised also upon the other side of the question ; even efforts seriously made doubtless with some hope of a successful issue to bring about that sweeping revolution which we, the English-speakers at large, are determined neither to encourage nor to allow.

To mention only one or two of those which have last come under our notice : a company has been formed at Mendota, in Illinois, " with a capital of $35,000," for carrying through the great national reform in spelling, and introducing a new and strictly phonetic alphabet ; the American Philological Society l (in and of New York) has put forth, as a feeler of the public pulse, if not as the direct suggestion of reform, a phonetic allegory on the late war and its causes, the " History of Magnus Maharba " (Abraham) ; and a senator of the United States has moved to devote a part of the superfluous public funds to paying a mixed commission, which shall devise and report a plan for a consistent orthography. The subject, then, is still in some degree an open one before the public mind. Or, if we are to regard the influence of these few unquiet spirits as too insignificant to be made much account of, we may at any rate take a satisfaction in reviewing the position we hold against them, and realizing anew its strength and security.

---

 [В1]Isaac Pitman. Few, if any, remember that shorthand was only one of Pitman's schemes, and in his eyes probably not the most important. He was also a spelling reformer. He published a paper in its interests, called if my memory serves me, "The Fonetik Nuz," and issued a series of classical English works in "fonetik". spelling, of which "The Vicer of Wac- j field" was one.