Катаболомания (catabolomania)

Катаболомания (catabolomania)

Страдаю этой манией с тех самых пор, как попал в Интернет (20 августа 1996). Ранее страдал книгособирательством. Дом забит книгами. Раздаю  направо и налево, а они всё не кончаются. С электронными проще. Сколько ни скачивай, места не занимают (физически). Бороться с болезнью бесполезно. Увидев книгу, скачиваю «на всякий случай». Стараюсь хотя бы заглянуть внутрь, но даже заглянуть трудно, когда счёт пошёл на тысячи. 

Etymologiae sacrae graeco-latinae, seu e graecis a fontibus depromptae

Nicolaus Du Mortier

Ex typographia Jo: Jacobi Komarek Bohemi, 1703

Всего страниц: 742

139

Kata, quod in compositione infra quoque significat, et ballo , jacio , mitto. Unde catabolon , et apud Martinium etiam latine catabolum , quasi inferius jactum: et catabole constitutio, fundamentum, Ut supra dictum est . De S. Marcello legitur , quod a Maxentio tyranno , in odium catholice Fidei , in catabulum bestiarum missus sit , ut ipsarum , quae publice alebantur , curam sustineret . Hinc catabulenses stabularii dicti fuerunt.

Сомов и Цветаев

Сомов и Цветаев

Сомов издаёт азбуки и катехизисы, но редко грамматики, ибо русская грамматика столь трудна и запутанна! Он полагает, что, если дворяне без неё обходятся, то было бы неприлично со стороны крестьян её требовать.

Карта мира, изданная г-ном Сомовым, представляет собой замечательное изделие, достойное быть выставленным в музеях. По мнению неизвестного автора, мир плоский и покоится на спине кита. Мир окружён голубым пространством, обозначенным как «Великий океан». В центре мира расположена Россия, обозначенная на карте как «Православная страна». Символ Москвы церковь. Франция имеет вид квадрата и обозначена надписью «Страна, богатая винами».  Остальные страны имеют произвольные очертания.

Главным продуктом для Сомова остаются романы. Чтение литературы сего жанра распространено даже среди слуг и дворников. Поскольку оригинальных романов не производится, выполняется много переводов. На втором месте по популярности истории про разбойников, на третьем — назидательные истории про девушек, которым удалось избежать соблазнения со стороны злодеев. Основным местом сбыта остаётся нижегородская ярмарка. Сомов продаёт книги не по отдельным экземплярам и не на вес, а аршинами, расположив книги по темам.

Сомов не испытывает недостатка в авторах, но предпочитает переводчиков, ибо берет для перевода такие труды, которые прошли испытание читателями и получили их одобрение. Среди переводчиков его любимый — это г-н Цветаев. В трезвом виде это приятнейший во всех отношениях человек, но трезвым он бывает только раз в неделю. Достав денег, он пьёт до тех пор, пока они не кончатся. Но, пропив всё, он неизменно возвращается к Сомову, который во избежание бегства Цветаева запирает его под замок, отняв и сапоги. На стол перед Цветаевым хозяин кладёт стопку бумаги и штоф водки. В деле выпивки мало кто во всех россиях может сравняться с Цветаевым. Разве что в Польше можно найти ему ровню.

Для перевода Цветаеву не нужен словарь: он сам себе живой словарь. Цветаева никогда не смущает трудное место оригинала. Он пробирается через горы и долины текста как локомотив, напролом. Когда его спрашивают, как он научился французскому, он отвечает: «естественным путём, то есть я самоучка». Это представляет загадку для незнакомых со способностью русских к усвоению языков. Русский человек подражатель, как в области языков, так и ремёсел [курсив мой]. Однако г-н Цветаев не умеет говорить по-французски — он только понимает письменный текст.

Когда он стал переводить первую страницу в жизни, то она далась ему с большим трудом. Но после её преодоления каждая следующая давалась всё легче и легче. К сотой странице он пришёл уже готовым переводчиком. Основное упражнение, которое он практиковал для изучения языка, состояло в том, что он запоминал надписи на всех французских вывесках над московскими лавками и повторял их мысленно. Благодаря врождённым способностям он подбирал соответствия на родном языке. Но он никогда не слышал французской речи, поэтому произношение так и осталось для него загадкой.

Овладев французским, он решил попытаться изучить также и немецкий. В этом ему повезло больше, так как он нашёл немецкого ремесленника, с которым он подружился и которому преподавал русский в обмен на немецкий. Они занимались на открытом воздухе, проставив  перед собой пару бутылок, так как, по его мнению, истина на дне бутылки. 

Став трехъязычным (включая родной русский), Цветаев потребовал прибавки. Прежде он довольствовался двугривенным, затем добился полтинника, но в конце концов стал требовать платы в сумме серебряного рубля за двухдневный труд, в результате коего он выкладывал на стол Сомову готовый перевод книги. По мере того, как французские идеи входили к Цветаеву в голову, он стал оказывать предпочтение французским напиткам. Он заявил, что всё, что производится под русским небом, не в состоянии ублажить его нёбо. Сомов долго сопротивлялся такому поруганию патриотизма, но наконец сдался и заменил ерофеич коньяком.

Цветаев был маленьким человечком, а супруга его была на голову выше его. Она постоянно его била. Верховенство над мужем обычное дело в России. Она била его за то, что пришёл домой пьяным, за то, что долго отсутствовал, за то, что в доме не было денег. Очень часто била безо всякой причины, так сказать, впрок. Видя, что сила на её стороне, он пытался защищаться обманом, но тщетно: она легко его разоблачала.

Имеется два сорта книголюбия

Il y a deux sortes de connoissance des livres : l’une qui se renferme presque uniquement dans les dehors et la forme du livre, pour apprecier, d’après sa date, d’après la caractere de l’impression, d’apres certaines notes, quelquefois seulement d’apres une erreur typographique, les qualités qui le font ranger dans la classe des livres rares ou courieux, et qui fixent sa valeur peculiaire : l’autre genre de connoissance consiste à savoir quels sont les livres les plus propres à instruire, ceux où les sujets sont le plus clairement presentés et le plus profondement discutés ; les ouvrages à l’aide desquels il est possible de saisir l’origine de la science, de la suivre dans ses développemens, d’atteindre le point actuel de la perfection. Sans doute il seroit avantageux que ces deux genres de conoissances fussent toujours reunis : l’expérience montre qu’ils le sont rarement ; l’expérience montre encore que le premier des deux genres a été plus cultivé que le second. (A.G.Camus “Memoires de l’Institut National, vol.1, p. 664).


Имеется два сорта книголюбия: один заключается почти исключительно в рассмотрении внешнего вида и формы книги, чтобы на основании даты её выпуска, характера печати, некоторых пометок, иногда только на основании типографской ошибки оценить те качества, которые вынуждают поместить её в класс редких или курьезных книг и которые придают ей особую ценность; другой род книголюбия состоит в изучении того, какие книги наилучшим образом подходят для образования, содержание каких яснее всего представлено и глубже всего разобрано; с помощью каких трудов можно усвоить начала науки, проследить её развитие, дойти до современного этапа её совершенствования. Без сомнения, было бы полезно, если бы эти два рода книголюбия всегда были соединены. Опыт показывает, что это происходит редко. Опыт также показывает, что первый род книголюбия культивируется чаще второго.