Grammar and Idioms

Grammar teaches only the construction of a language. Грамматика обучает только строению языка.
Idioms infuse its spirit, wit and witticisms. Идиомы насыщают его духом и остроумием.
Grammar builds the house. Грамматика строит дом.
Idioms decorate and furnish it. Идиомы украшают и меблируют его.

The house without the furniture cannot be inhabited. В доме без мебели невозможно жить.
The furniture without the house cannot be used. Мебель без дома бесполезна.

Прорицатель

Ἀφυεῖ µάντει προσελθὼν τις ἐξ ἀποδηµίας ἀνιὼν ἠρώτα περὶ τῶν οἰκείων, ὁ δὲ εἶπεν· Ὑγιαίνουσι πάντες, καὶ ὁ πατήρ σου. τοῦ δὲ εἰπόντος ὅτι Ὁ πατήρ µου δέκατον ἔτος ἔχει ἀφ᾿ οὗ ἀπέθανεν . ἀπεκρίνατο· Οὐδὲν γὰρ οἶδας τὸν κατὰ ἀλήθειαν σου πατέρα.


Некто вернулся из дальнего странствия и обратился к прорицателю, чтобы узнать о судьбе своих близких. Прорицатель ответил, что все они здоровы, включая его отца. Путешественник удивился, сказав, что его отец уже десять лет как умер. Прорицатель же заметил: «Ты ничего не знаешь о том, кто твой настоящий отец».

Прелести Патриарших

Можно посидеть со вкусом на летней веранде у самой кромки воды, вдали от шумных улиц и выхлопных газов. Если же неохота обогащать жадных буржуев, можно прямо на скамейке попить пивка или винца. За последние тридцать лет ни разу не видел там ментов. 

За речкой

За речкой, за речкой, на том бережочке

Знала Марусенька сладкие ночки

Сладкие ночки с другом водила

С другом водила, мужа забыла

Муж очень страшный, жить было стрёмно

Руки ухваты, ноги как брёвна

Взял он Марусеньку в сильные руки

Ввергнул Марусеньку в страшные муки

Резал Марусеньку целые сутки

Знают про то только гуси да утки

За речкой, за речкой, на том бережочке

Вырезал муж ей и сердце, и почки

В быструю речку бросил Марусю

Где замутили воду всю гуси.

Из жизни художников

Из жизни художников

Микеланджело не был знаком с Тицианом, но давно мечтал об этом. Вазари взялся их познакомить, приведя Микеланджело в гости к Тициану. Хозяин расставил свои полотна вдоль стен. Гости перемещались от картины к картине, выражая своё восхищение. Хозяин скромничал, восхваляя Микеланджело и уничижительно отзываясь о своём творчестве.

— Ну какой из меня художник? На букву Х! Так, балуюсь помаленьку красками. Вот вы, уважаемый Микеланджело, настоящий художник!

— Ну что вы, право… Я всего лишь жалкий скульптор, да ещё графоман, подписывающий свои ничтожные творенья виршами.

— Однако позволю себе не согласиться! Вы останетесь в памяти потомков на века! А про меня через год или два после моей смерти забудут…

— На мой взгляд, вы не просто художник, вы гений кисти! Вы мастер колорита, вы корифей композиции.

Нахваливши вдоволь друг друга, мастера живописи расстались. По дороге домой Вазари и Микеланджело изо всех сил изощрялись в критике Тициана.

— Ну какой он к чёрту художник? — горячился Микеланджело. — Он рисует, как мальчишка. Учился, небось, в доме пионеров на Миусах. Посмотрите хотя бы на эту его хвалёную Данаю. Ноги тонки и непропорционально малы. Грудь бесформенна, тело тяжеловесно и слишком широко. Головка маленькая. Я бы не взялся его обучить рисунку ни за какие коврижки. Ему бы только портреты Ленина для октябрьских праздников изображать. Нет, это не тот гений, о котором я столько слышал. Его явно перехвалили.

Вазари только поддакивал, а придя домой, изложил всю историю в своей книге «Жизни выдающихся художников».

Хансик и Гретушка

(сказка братьев Гримм)

Жили-были дровосек и его жена. Их дом стоял у самого густого леса. И были у них сыночек Хансик и дочурка Гретушка. Сколько ни старался дровосек разбогатеть, ничего у него не получалось. «Это всё детки!», — думал дровосек. Только и делают, что играют да кушают в две глотки. Как бы от них избавиться? Жена посоветовала зарезать их и сжечь в печке. Дровосек на это не согласился: «Руки пачкать, да потом вонять будет горелым мясом». И вот что он придумал: «Надо отвести их подальше в лес и там бросить к чертям собачьим».

Утром жена дровосекова сказала детям, что они пойдут в лес за хворостом. Завела их в самую глубь леса, велела подождать её на опушке, пока она соберёт хворост, а сама нырк — и была такова. А детям оставила по банке тушёнки.

Гретушка взяла банку, а что делать с ней не знает.

— Блин! Как я открою банку без открывалки? Сука-мать смеётся, что ли, над нами?

— Да плюнь, сестрёнка! Они решили бросить нас в лесу. Но я тоже не промах. Я подслушал вечером их замысел и собрал белых камушков полный карман. По дороге их рассыпал, так что мы запросто найдём дорогу домой.

Так и сделали. Пока добрались до дому, уже было за полночь. Дровосек и жена крепко спали, похрапывая во сне. У изголовья кровати стоял топор на случай опасности. Хансик хотел взять топор, но он оказался ему не по силам. Тогда Хансик разыскал ножик на кухне и этот ножик воткнул в горло гаду папашке. Кровь хлынула фонтаном, как в кино. Слышны были предсмертные хрипы и бульканья. Но жена его так крепко спала, что ничего не слышала. Гретушка взяла в каждую руку по банке тушёнки и принялась молотить матушку по голове. Мать кричала и отбивалась, но Гретушке удалось попасть краем банки в висок, и мать замолкла на веки.

После этого детки обыскали дом и в подвале обнаружили медный горшок в золотом и драгоценностями. И стали они жить-поживать да добра наживать.

Тот, кто слушал, молодец, а кто не слушал, тому 3,14здец.

Ihre sogenannte Religion wirkt blos, wie ein Opiat: reizend, betäubend, Schmerzen aus Schwäche stillend. Ihre Früh- und Abendgebete sind ihnen, wie Frühstück und Abendbrot, nothwendig. Sie können's nicht mehr lassen. Der derbe Philister stellt sich die Freuden des Himmels unter dem Bilde einer Kirmeß, einer Hochzeit, einer Reise oder eines Balls vor: der sublimirte macht aus dem Himmel eine prächtige Kirche mit schöner Musik, vielem Gepränge, mit Stühlen für das gemeine Volk parterre, und Kapellen und Emporkirchen für die Vornehmern.